Единый центр дистанционного образования

Заочное дистанционное образование
с получением государственного диплома
через Internet

Консультации о поступлении

  Региональная экономика    контакты    Биография    Карта сайта  

Терроризм, глобализация, устойчивое развитие

Международный терроризм обычно рас- 1 сматриваются в разных, как бы не пересекающихся контекстах. Однако резкая активизация этого мирового зла и, что еще страшнее, сочувственное отношение к нему в целом ряде стран и социальных групп стали наглядным проявлением того, насколько далек сегодняшний мир от консенсуса по базовым принципам и в то же время насколько далеки некоторые из этих принципов от сегодняшних реалий. Едва ли будет преувеличением утверждение, что 11 сентября 2001 г. вместе с небоскребами Всемирного торгового центра обрушились иллюзии быстрого и легкого срастания в единое целое разделенного этноконфессиональны-ми разломами человечества.
Дело даже не в том, что в странах третьего мира девять десятых  населения живет в бедности, из них каждый третий — в нищете, впроголодь; сотни миллионов умирают мучительной медленной смертью от голода; половина не имеет доступа не только к медицинскому обслуживанию, но и к источникам достаточно чистой воды, чтобы не гибнуть массами от заболеваний, — хотя все это очень трагично. Главное в том, что там каждый третий из трудоспособных (не считая матерей многодетных семей) либо перебивается сезонными, случайными заработками, либо не имеет ни работы, ни перспектив получить ее в обозримом будущем, существуя за счет родственников или разных форм благотворительности. Таких горемык сотни миллионов, и их число приближается к миллиарду. Предыдущие поколения несчастных смиренно принимали свою судьбу, но растут новые, учившиеся в школе, читающие газеты и журналы, смотрящие телевизор и знающие, что рядом протекает жизнь, резко отличная от их собственной отнюдь не в худшую сторону. Миллионы из них правдами и неправдами пытаются прорваться в первый мир, на такое количество миллиардов вовсе не рассчитанный. Удается это лишь тысячам. Для остальных единственная реальная перспектива выбиться из безысходности — вступить в тоталитарные, изуверские или открыто мафиозные структуры. Однако хорошо известно, что подобные структуры могут жить только террором или войной — ничего другого предложить людям они просто не в состоянии 105].
Пропасть между жизненным уровнем населения развитых и бедных стран — лишь внешнее проявление того, что касается менталитета и общественных институтов. Общественные отношения развиваются гораздо медленнее, чем наука и техника, тем более когда речь идет о науке и технике других стран. Помощь развивающимся странам в борьбе с голодом, стихийными бедствиями, эпидемиями оказывается достаточной для элементарного выживания миллионов людей, обреченных в ином случае погибнуть, но при сохранении отживших форм общественного устройства это выливается в демографический рост, усугубляет социальные противоречия и усиливает давление на среду. Политкорректные (и лицемерные) декларации о равноценности всех культур не стали и не станут в будущем препятствием для появления опаснейших террористических организаций, сочетающих средневековую нетерпимость и фанатизм с современными научно-техническими возможностями для их реализации. В перспективе, по мере стирания препятствий, прежде всего на путях распространения знаний человечество обречено на интеграцию, но путь к ней не может быть ни одинаковым для всех, ни коротким, ни гладким. Однако только выравнивая уровни развития, прежде всего интеллектуального и нравственного, человечество способно одолеть глобальное зло нетерпимости, порождающей терроризм.
Устойчивое развитие и глобализация [181]. Многократно повторяя тезисы об углубляющейся пропасти между экономически развитыми странами и третьим миром и декларации о необходимости объединения усилий человечества для решения глобальных проблем, экологическая общественность (преимущественно левая по своим политическим предпочтениям) не устает подвергать остракизму меры, направленные на формирование единого мирового экономического, экологического, правового, информационного, культурного и т.д. пространства, как глобализацию, угрожающую национально-культурной самобытности.
Существуют варианты и мотивы неприятия глобализации. Наиболее радикальный и самый вульгарный сводится к тому, что все это дело рук США, которые непосредственно или через подконтрольные Вашингтону организации — Международный валютный фонд, Всемирный банк, Всемирную торговую организацию — последовательно и бесцеремонно превращают развивающиеся регионы мира в свою неоколониальную вотчину, чтобы эксплуатировать их природные и людские ресурсы. Отсюда — неприятие глобализации в любых ее проявлениях и слепая ненависть к США и связанным с ними международным форумам и организациям. Другая разновидность идеологии антиглобализма исходит из того, что глобализация — процесс объективный, обусловленный техническим прогрессом, информационной революцией, развитием международных производственных, торговых и финансовых связей. Однако выгодами этого процесса могут воспользоваться лишь высокоразвитые страны Запада, тогда как остальной мир обречен на дальнейшее отставание от него. Третья идеологическая парадигма антиглобалистов состоит в том, что процесс глобализации не только объективен, но и может быть полезен всем странам, хотя и в различной степени. Если развитые страны Запада имеют возможность воспользоваться его плодами в полной мере, то остальным перепадают лишь крохи с барского стола. Поэтому нужно заставить Запад делиться благами глобализации с другими регионами мира. А так как на официальных форумах вынудить его к этому вряд ли можно, то нужно давить на него посредством массовых выступлений.
Отрыв золотого миллиарда от остального человечества происходит на фоне глобализации и одновременно с ней. Получается, что во всем виновата именно она. Это логика тех, кто не утруждает себя поиском реальных причинно-следственных связей. Раскол мира на быстро развивающийся авангард и все более отстающий арьергард возник задолго до того, как интернационализация хозяйственной жизни достигла стадии глобализации. В доиндустриальную эпоху различия в уровне жизни отдельных регионов мира никогда не были существенными, поскольку доминирующей отраслью экономики любой страны тогда было сельское хозяйство, и его эффективность жестко ограничивалась, с одной стороны, природными условиями, с другой — ручным трудом, производительность которого могла повышаться лишь в сравнительно узком диапазоне. Поэтому, несмотря на расцвет духовной и материальной культуры в отдельных регионах Древнего Востока, средний уровень жизни в Египте, Вавилоне, Китае, Индии, Средней Азии даже в звездные периоды их истории мато отличался от остального мира. На протяжении тысячелетий нынешний Запад и прочие регионы мира наращивали свои подушевые доходы одинаково черепашьими темпами (около 0,05-0,07% в год), продвигаясь вперед как бы единым фронтом.
Такая модель развития стала меняться лишь в XV в., когда Западная Европа начала быстро обогащаться за счет ограбления недавно открытых европейцами Америки и Южной Азии. Правда, не это послужило причиной отрыва Западной Европы от остального мира. Ни Испания, ни Португалия, больше всех грабившие Латинскую Америку, не были авангардом. Этот отрыв приобрел взрывной характер лишь тогда, когда в Англии, а затем во Франции, Германии, США и других странах Запада в XV в. стала набирать силу промышленная революция, которая не только дала принципиально новые средства производства и резко повысила производительность труда, но и открыла необъятное поле приложения человеческого интеллекта за пределами традиционных отраслей — сельского хозяйства и ремесла. Индустриализация кардинально изменила темпы развития общества. Конфигурация мирового сообщества изменилась: оно раскололось на богатый Север и бедный Юг.
Резкое отставание Юга в 60-80-х годах XX в. было вызвано отчасти тем, что абсолютная величина подушевых доходов в странах мирового авангарда за предшествующий период достигла весьма внушительных размеров, и каждый процентный пункт прироста здесь весит намного больше, чем соответствующий пункту стран арьергарда. Следовательно, при равных темпах экономического роста арьергард неизбежно отстает по уровню доходов на душу населения. Главная же причина заключалась в том, что эти три десятилетия — самый неудачный исторический период для развивающихся стран.
Во-первых, в 1950-х годах в большинстве развивающихся стран, особенно в самых бедных, произошел демографический взрыв, резко ускоривший прирост населения.
Во-вторых, после распада в 1950-1960-х годах колониальных империй бывшим колониям пришлось чуть ли не заново создавать свои государственные структуры, готовить национальные кадры управленцев, вырабатывать собственную экономическую и социальную политику. Неизбежные при этом ошибки, расцвет коррупции среди дорвавшихся до власти местных чиновников, взлет инфляции и процентных ставок, бегство капиталов и, в конечном итоге, замедление темпов экономического роста — такова типичная картина первого послеколониального этапа большинства новорожденных государств. Лишь постепенно, учитывая собственный и чужой опыт, они начали в 1980-х и 1990-х годах выходить из кризисной ситуации.
В-третьих, огромный ущерб экономике многих развивающихся стран во второй половине XX в. причинили бесконечные военные конфлик-
ты. Сначала это были восстания и войны за освобождение от колонизаторов, потом территориальные споры и межэтнические конфликты. Некоторые развивающиеся страны на долгие годы превращались в театр военных действий, а их население лишалось возможности заниматься нормальной хозяйственной деятельностью. Такие приступы атавистического выяснения отношений с помощью силы причиняют колоссальный ущерб экономике, социальному и политико-правовому развитию стран. Однако в последние годы число серьезных вооруженных конфликтов, достигнув пика в первой половине 1990-х годов, стало снижаться.
В-четвертых, немалую деструктивную роль в судьбах более двух десятков развивающихся стран в 1960-1980-х годах сыграли активные попытки Советского Союза, используя развал колониальных империй и подъем национально-освободительного движения, перетянуть ряд стран Азии, Африки и Латинской Америки на некапиталистический путь развития, т.е. на путь строительства социализма. В тех странах, которые пошли по такому пути, проводилась национализация природных ресурсов, предприятий, банков и страховых компаний. Шаг за шагом выдавливая иностранный капитал и укрепляя государственный сектор, эти страны формировали у себя экономику, приближавшуюся к советской модели: все более централизованную, командно-распределительную, все менее рыночную, ориентированную на самоизоляцию от мирового рынка. В итоге их экономический рост замедлился и к настоящему времени почти все они оказались в нижней части списка из 220 стран, ранжированных по уровню доходов на душу населения, а 10 из них отнесены даже к категории наименее развитых.
Итак, по крайней мере, в силу четырех объективных обстоятельств 60-80-е годы XX в. были исключительно неблагоприятным периодом для большинства развивающихся стран в плане сокращения экономической, социальной и культурной дистанции между ними и авангардом мирового сообщества. Они-то и стали главными причинами увеличения этой дистанции в тот тридцатилетний период. Некоторые исследователи считают эту пропасть непреодолимой и уверены, что дистанция между ними сохранится навсегда



Новости

Институт Менеджмента, Экономики и Инноваций начинает набор на курсы повышения квалификации!
подробнее   >>>
 

Уважемые студенты АНО ВПО ИМЭиИ!
подробнее   >>>
 

Начинается набор на курсы повышения квалификации!
подробнее   >>>
 

Приглашаем принять участие в конференциях!
Приглашаем принять участие в конференциях!
подробнее   >>>
 

Поздравляем с Днем науки!
Поздравляем с Днем науки!
подробнее   >>>
 


все новости...

Реклама

Рассылки Subscribe.Ru
Современное образование
Подписаться письмом